(no subject)

[cotya]

Пишет Алла Боссарт:

Когда меняется погода,
а вам шейсят четыре года,
да хоть бы даже сорок шесть,

- как жить, скажите мне, ребята,
пусть вы успешны и богаты,
и даже если депутаты
от округа Папье-Маше?
Мне лично жизнь дается с боем,
в том смысле, что борюсь с собою
за каждый вздох и каждый шаг,
да плюс еще нога хромая…
Свое значенье понимая,
доковылять хотя б до мая –
боюсь, к нулю стремится шанс.
Вот помню я февраль в Париже:
два дня, потом в Гренобле лыжи,
Венецианский карнавал,
и тут же – фестиваль в Берлине,
шале, вино и лыжи в Тине,
ледник сверкает сквозь мартини…
Короче, граждане, завал.
А там ведь тоже есть давленье,
магнитных бурь хитросплетенье,
туман, и дождь, и гололед…
Но там легко проснуться в восемь,
и даже осень там – не осень,
а бабье лето, клены, лоси…
Короче, граждане, улет.
А тут глаза протрешь в двенадцать,
и нету сил к станку подняться,
а также за компьютер сесть:
тошнит, колбасит, больно ранит…
Спасает некоторых баня.
Да, баня, с пивом и таранью.
Но это – если баня есть.
А нет – тогда кошмар и слякоть,
тогда – достать чернил и плакать,
плестись за пенсией в собес…
Иль, превозмогши сил упадок,
кефиром смыть дурной осадок,
забить на мокрые фасады
и гнать очередной нацбест.