![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Игорь Губерман. С утра до вечера
"...Люблю вас Игорь Миронович, зная, что вы есть, жить легче"
"...Замечательный фильм..."
"...Гарик, ради Б-га, и ради НАС живите свои законные 120 лет..."
"...еврейскaя душа может с такой остротой прочувствовать всю сладость и горечь бытия."
"...Igor, you are AMAZING.."
Лексика, конечно, типично губермановская, но такая живая и свободная, что я своим детям, не только покажу, но и рекомендую, для улучшения и оттачивания русского языка :)
Правда дети мои, во-первых достаточно взрослые, а во-вторых абсцентной лексики, в повседневном и бытовом ее исполнении, не слышали и я надеюсь, что и не услышат никогда.
no subject
Спасибо за ссылку
no subject
Удивительно симпатичный вопрос он мне задал, слегка помявшись: есть ли у меня, где ночевать? Я еду в Иерусалим, домой, ответил я недоумённо. А, тогда всё в порядке, сказал он, а то я знаю, в Питере случалось часто: хлопают заезжему артисту, цветы подносят, а потом вдруг выясняется, что и ночевать ему негде, да и голоден уже, как собака. Так что если что - пожалуйста. Я растроганно поблагодарил его, такая заботливость встретилась мне впервые, и подумал мельком, как обидно будет, если сочинил он что-нибудь пустое. Но глагол в записке оказался отменным и лестным донельзя:
Всё, что нажил в стране моей,
она решила прикарманить,
а я решил остаток дней
в Израиле прогуберманить.
Порой мне щедро присылают услышанные в фойе суждения, и попадаются весьма небанальные. Так некий молодой мужчина в ответ на хорошие обо мне слова его спутницы задумчиво сказал:
- Не знаю, не знаю... Так издеваться над своими - это по крайней мере нескромно.
Но пора мне закруглять эту главу о счастье, собранном за прошедшие годы в толстой папке. Я категорически запретил себе приводить записки хвалебные и благословляющие, ибо с детства был воспитан мамой и газетой "Пионерская правда" в духе неумолимого соблюдения скромности. Но как-то я набрёл на удивительную, по-иезуитски точно рассчитанную мысль - она изящна и проста: скромность, конечно, украшает мужчину, сказано в ней, но настоящий мужчина может обойтись без украшений. Поэтому в конце я всё же приведу записки, составляющие предмет моей гордости.
"Благодарю Вас, у меня ощущение, словно я выкупался в чём-то хорошем".
"Игорь, почему же Вы не предупредили, что будет так смешно? Я бы взяла запасные трусики".
"Когда мне хочется умереть, я читаю Ваши стихи и снова остаюсь жить. Спасибо Вам. К сожалению, не еврейка".
А последняя записка - в стихах. Она из Питера. Я, прочитав её, позорно прослезился от довольно редкого для меня ощущения, что живу не напрасно.
Вы - друг насквозь прорёванных ночей,
какое счастье - вслух произнести:
я привожу к Вам юных дочерей,
ещё надеясь внуков привести.
И в зале, переполненном опять,
какое счастье полукровке-маме
в глазах детей еврейство увидать,
не топтанное злыми сапогами.
no subject
no subject
no subject